Апологетика колонизаторской политики царизма в Крыму

Written by А.Таксер
(По поводу работы А.И. Маркевича: "Переселения крымских татар в Турцию в связи с движением населения в Крыму", помещенной в "Известиях Академии Наук СССР" по гуманитарному отделению в № 4-7 за 1928 г. и в № 21 за 1929 г.).

Если бы проф. Маркевич не был одним из лучших знатоков архивных материалов Крыма, не был в течение нескольких десятилетий председателем Крымской Архивной Комиссии, мы могли бы целый ряд мест из его статьи отнести за счет незнания материалов или ошибок в оценке и понимании тех или иных документов и обстановки отдельных эпох жизни Крыма. Так как это отпадает, создается впечатление, что мы имеем дело с сознательным искажением исторических фактов в целях оправдания варварской колонизаторской политики царизма.

Вскользь заметив, что вопросы о выселении татар из Крыма в Турцию, о колонизации Крыма, о раздаче в Крыму земель помещикам и др., вызывают "необходимость новой постановки и обследования не с публицистической, а с научно-исследовательской стороны", он считает возможным как угодно оперировать с документами и фактами, считая, по-видимому, что дело публицистики - это рисовать агитационные плакаты о национальном угнетении татар при царизме, а дело научно-исследовательской, "беспристрастной" работы - писать о "доброжелательном, снисходительном" и сердечном отношении царизма к татарам, о благородстве "лично известных Потемкину" правителей Крыма, лучшие побуждения которых, вследствие "косности и некультурности", татарский народ не понял и платил черствой неблагодарностью, изменой, бегством в Турцию, восстаниями против России и т.д.
В виду серьезности предъявленных нами обвинений к статье проф. А.И. Маркевича, к академику С.Ф. Платонову, представившему эту статью, и ко всей Академии Наук, поместившей ее в своих "Известиях", мы принуждены будем довольно подробно разобрать ряд мест этой статьи, показать противоречивость ее чуть ли не на каждом шагу, неверную установку, взятую при анализе имеющихся материалов, и совершенно неверные, противоречащие всем фактам действительности выводы.



Пойдем шаг за шагом за проф. Маркевичем.
"Манифестом 8 апреля 1783 г. татарам Крыма была дарована охрана и защита их личности, имущества и религии, и в правах они были уравнены с русскими. В общественно-экономическом строе Крыма никаких изменений не произошло; напротив, рядом правительственных актов в. нем санкционировался тот порядок и строй, которые выработались предшествовавшей историей Крыма. Коймаканами и судьями назначались лица татарского происхождения. Назначения на высшие должности делались с большой осмотрительностью и были удачны. Имена правителя Таврической области В.В. Каховского, лично известного Потемкину, человека образованного и благородного, его помощника К.И. Габлица, далее Лесли и кн. Д.П. Горчакова, известного в свое время писателя и академика, А.И. Шостака, А.С. Таранова-Белозерова и т.д., - говорят сами за себя".
В этой цитате дана вся основная установка, и выводы уже вытекают сами собой.
Так как после присоединения Крыма к России в общественно-политическом строе его не произошло никаких изменений, а, наоборот, был санкционирован прежний строй и порядок; татары, только что покоренный народ, были уравнены в правах с русскими и получили охрану и защиту личности, имущества и религии; Крым управлялся "благородными и образованными" князьями и академиками, - то ясно, что татарское население, "положение которого продолжало быть не хуже прежнего и не хуже положения русского населения как в Крыму, так и по всей России", должно было бы радоваться и быть благодарным за такое "внимательное и даже снисходительное" отношение к нему русского царизма. Совершенно ясно, что, положив в основу такой тезис, абсолютно неверный (и сам же Маркевич, не замечая этого, дает материал для опровержения его), он может делать из него "объективные" выводы, - ведь это не публицистическая статья, а научный труд, - такого рода, что экономические причины в переселении татар из Крыма роли не играли. Не разорение татарского крестьянства, не отобрание у него земель для раздачи в виде подарков сиятельным особам из русских дворян, а также и некоторой части из татарских мурз для подкупа их, не выселение татарского крестьянства из его родных мест на новые земли, не колонизаторская политика царизма и не гнет и притеснения татар были причинами массового выхода их из Крыма. Нет, не это. Конечно, "могли иметь значение и причины экономического характера", вскользь бросает замечание проф. Маркевич, но тут же оговаривается, что "экономические причины, состоявшие в хронических земельных неурядицах... имели и теперь мало значения".
Так в чем же заключались причины такого громадного движения среди крымских татар за переселение в Турцию? "Они были, прежде всего, политического характера, вытекали из сознания того, что надеждам на восстановление Крымского ханства со всем его укладом под властью Турции пришел конец", повествует Маркевич. "Одной из причин эмиграции татар из Крыма была причина, прежде всего, националистическая", продолжает он дальше свою мысль о причинах первого массового переселения татар.
"Религиозный фанатизм, националистические тенденции в связи с политическими событиями, косность и некультурность татарской массы, даже значительной части мурзинского сословия, и опасения отбывания воинской повинности вне Крыма, - вот главные причины ухода татар из Крыма в 1860 г.", пишет проф. Маркевич. Вот где видит Маркевич корень причин, как первого, так и второго массового переселения татар из Крыма в Турцию.
Для большего закрепления этого своего положения проф. Маркевич указывает на такой факт, что "уходили из Крыма преимущественно и далее почти исключительно татары степной и предгорной частей Крыма. Татары горной части и, южного берега, потомки "татов", отатарившихся и омусульманившихся греков, готов, итальянцев, в крови которых было много и славянского элемента, оставались на своих местах". Это, по мнению Маркевича, должно убить всякие сомнения в том, что причиной переселения являлись действительно националистические тенденции, так как те татары, "в крови которых было много и славянского элемента", не уходили из Крыма и оставались под "эгидой славянского царя".
Но, к слову сказать, это совершенно неверно, и во время первой эмиграции большинство ушедших были как раз жители горной части и южного берега Крыма, так что и пристегивание "славянофильской" теории не спасет нашего профессора.
Для чего все это делается, для чего пренебрегаются все материалы и документы, в достаточном количестве приводимые самим же Маркевичем, о тяжелом и бедственном положении татар в Крыму, о притеснениях их, о превращении их фактически в крепостных и т.д.?
Выставив этот второй тезис, что не экономический и политический гнет гнал татар на новые тяжелые испытания и нужду в Турции, а исключительно религиозный фанатизм и национализм, автор выставляет третье положение, которое звучит апофеозом колонизаторской политики царизма.
"Никакой вражды к татарам, гнета их, преследований ни со стороны властей, ни со стороны русского населения не было и не могло быть... Русское правительство относилось к крымским татарам благожелательно, доверчиво и снисходительно, и они пользовались такими льготами и привилегиями, каких не имели другие народности в России, русское население Крыма и вообще русский народ. Обвинения русского правительства в том, что оно упорно и систематически стремилось к изгнанию татар из Крыма, не имеют серьезного обоснования и являются неверными. Что касается русского населения Крыма всех сословий и классов, то оно всегда относилось к татарам вполне дружелюбно".
Теперь мы увидели, для чего это делалось.
Теперь совершенно ясно, для чего потребовалось проф. Маркевичу отбросить "публицистику" и заняться "объективным научным исследованием", чтобы, закрыв глаза на все факты и документы, им же самим приведенные, выставить один тезис за другим и прийти к реабилитации русского царского правительства, якобы незаслуженно обвиняемого в угнетении татар, и создании из России тюрьмы народов в натравливании одной национальности на другую и т.д.
Какие же достижения имеются сейчас в разрешении национального вопроса, и что нового внесла диктатура пролетариата в национальные взаимоотношения?
По Маркевичу, - ничего. При царизме татары "пользовались такими льготами и привилегиями, каких не имели другие народности России, русское население Крыма и вообще русский парод", а сейчас они уравнены во всех отношениях с трудящимися других национальностей.
И неблагодарный народ не говорит и не вспоминает с благоговейным трепетом про свою "освободительницу", а от потомков "благородных" правителей Крыма отобрал имения и дворцы, помещиков, "которые относились к татарам вполне дружелюбно", выгнал вон и сейчас вместе с трудящимися массами всего Советского Союза ведет социалистическое строительство.
Слишком сильно было угнетение национальностей в России, чтобы так быстро можно было это все забыть. Казалось бы, что незачем и доказывать это и опровергать выводы Маркевича, до того это очевидно и ясно, тем более через 12 лет после Октября. Поэтому мы и считаем нужным обратить внимание на эту статью.
Опровергать будем почти исключительно теми материалами, которые сам Маркевич приводит в своей статье, чтобы не было каких-либо недоразумений и возражений не по существу с его стороны, во-первых, а во-вторых, - чтобы показать, как ведется "объективная" научно-исследовательская работа; не из фактов и документов, правильно и действительно по-научному проанализированных, делаются выводы, а к заранее намеченным "целевым" выводам подгоняются все факты, хотя они и не поддаются такой обработке и раздирают своими противоречиями всю работу.
Итак, в апреле 1783 г. издан был манифест, санкционирующий "порядок и строй, которые выработались предшествующей историей Крыма", а "начавшаяся в 1784 г. раздача "порожних" или "праздных" земель новым владельцам - русским..., а равно и вывоз колонистов для заселения новоприсоединенной области" начали смущать татарское население, которое поняло, что начинается серьезная ломка прежних общественно-экономических отношений. Поняло то, чего не может до сих пор понять наш профессор Маркевич сам не может скрыть процессов, происходящих в общественно-экономической жизни Крыма, но все же не отказывается от выставленного им положения. Он констатирует "расстройство и изменение прежнего общественно-экономического уклада в Крыму, сказавшегося в это время очень сильно" (это относится к 1790-92 гг. то есть через 7-9 лет после манифеста. - А.Т.), новый экономический и правовой порядок жизни, установившийся в Крыму (а раньше говорит, что никаких далее изменений не произошло. - А. Т.), появление русских казенных поселений и помещичьих имений, перемены в хозяйственном, в частности земледельческом строе Крыма. "Начавшаяся в 1784 г. раздача "порожних" или "праздных" земель в Крыму новым русским владельцам, между прочим, начальствующим лицам в Крыму, в видах усиления колонизации и обрусения Крыма, и вызов колонистов для заселения новоприсоединенной к России области не могли не вызвать недовольства и опасения среди татарского населения, а замена почти патриархальных отношений между помещиками и поселянами, существовавших в Крыму во время ханской власти, формальными отношениями, вытекавшими из капиталистического взгляда на частную собственность и обязательства, вызывали недоразумения и споры между новыми владельцами земли и жившими на их землях поселянами-татарами". Вот как сам себя разбивает проф. Маркевич. А сейчас посмотрим, как происходящие изменения в землевладении Крыма и, вообще, в его общественно-экономической жизни отзывались и на части мурзацкого сословия, с которым царское правительство заигрывало и старалось привлечь на свою сторону, чтобы через этот строй влиять и на крестьянские массы. "Внимательное, доброжелательное и даже снисходительное" отношение царизма, которое Маркевич распространяет на всех татар, проявлялось только по, отношению к этим высшим и зажиточным слоям, оставшимся в Крыму и показавшим себя лояльными к русскому правительству.
Стремление русского правительства закрепить за собой Крым, создать из него прочную военную и политическую базу, диктовало заселение повой территории "христианскими" народностями. И русское правительство все время проводило линию на усиленную колонизацию Крыма, переселяло туда государственных крестьян, селило отставных солдат и рекрутов, щедро отводило землю иностранцам и в самых широких размерах раздавало земли дворянству (в том числе и татарскому) и чиновничеству, в надежде, что новые владельцы будут переселять в Крым своих крепостных и ускорят темп заселения нового края. К закреплению татарского населения в Крыму, к противодействию выхода его в Турцию русское правительство никаких мер не принимало, и в первое время относилось вполне благожелательно к выходу их, считая, как выразил это Александр II, что "надлежит рассматривать представляющийся в настоящих обстоятельствах случай к добровольному переселению весьма благоприятным для освобождения края, хотя бы от этого вредного населения". Стремление и желание освободить край "хотя бы от этого вредного населения" определяло всю политику царизма по отношению к. татарскому населению, за исключением влиятельных мурзацких родов, представителей духовенства.
И с первых же годов после занятия Крыма начинает проводиться эта политика. Основывается целый ряд новых деревень путем переселения казенных и помещичьих крестьян и поселения отставных солдат. В 1787 г. объявляется постановление о всемерном способствовании переселению экономических и государственных крестьян из малоземельных районов в Новороссийский край, в частности, в Крым. Начинают селиться в Крыму греки, армяне, приезжают переселенцы-немцы из Швейцарии. Но сильнее всего в Крыму шла раздача земель дворянству и чиновничеству; производилась она так щедро, что часто даже не указывалось количество "пожалованной" земли, а определялось лишь место отвода ее. С.А. Усов в своей книге "Историко-экономические очерки Крыма" (Симферополь, 1925), приводит подробные данные о широкой и щедрой раздаче Екатериной, Потемкиным, Зубовым и другими крупных участков земли всем, кто попадает под руку, от очередного фаворита до горничной; он приходит к выводу, что "общий итог розданных земель выразится в сумме более, чем 350.000 дес., что составляет около 15% всей земельной площади Крыма. Нечего и говорить, что розданные земли были лучшими, среди казенных земель".
Мурзацкие слои, оставшиеся в Крыму, как мы уже указывали, в силу политических соображений пользовались "внимательным и доброжелательным" отношением. При первых же проявлениях недовольства татарского крестьянства, "смутивших, - как выражается Маркевич, - Екатерину и правителей Крыма", принимаются всяческие меры к привлечению на сторону правительства влиятельных лиц из мурз и духовенства. Вызываются муфтии, казиаекеры и важнейшие мурзы на совещания для предотвращения выявления всякого рода недовольств со стороны притесняемого и сгоняемого с земли татарского крестьянства.
Маркевич делает правильный вывод, когда пишет, что "мурзам, оставшимся в Крыму, оказывалось много внимания и по службе и при раздаче земель", но ведь это делалось именно для того, чтобы, подкупив их, можно было "использовать" их (как выражается Каховский) для усиления нажима и гнета на массы татарского трудящегося населения. Мы и видим, что наряду с раздачей чинов, дворянского звания, а главное земель татарским мурзам шло обезземеливание татарского крестьянства, которое сгонялось с прежде обрабатываемых им земель, облагалось барщиной, переселялось на север Крыма, и т.д. Оно постепенно оказывалось в положении, в каком находились крепостные, и даже еще в худшем. Больше 50% татар были совершенно безземельные, из которых треть не могла даже заниматься земледелием, не имея скота, не имея собственной избушки; остальные имели посевы в качестве "десятинщиков". Но и их положение было немногим лучше, чем положение беспосевных, существовавших исключительно поденными работами. "Десятинщики селились на владельческих землях без всяких договоров относительно срока, и вследствие этого право их жительства в отведенных им усадьбах прекращалось по первому требованию землевладельца. Они обязаны были, кроме десятины со всех посевов, платить землевладельцу за усадьбу, пашню, сенокос, выгон и пастьбу скота, а иногда и за водопой, уплачивать "за хату" от 5 до 15 руб. в год с десятины или отрабатывать повинности в течение определенного количества дней в году ("ангарья", - то есть барщина). Но и положение десятинщиков с каждым годом ухудшалось. Владельцы земли, вследствие того, что им было выгоднее нанимать просто безземельных татар в качестве рабочих, а также из опасения, что при освобождении крестьян (о чем уже ходили слухи), могут, пожалуй, заставить наделять землей и десятинщиков, в этот момент живущих на данных участках, принимали все меры к выживанию засельщиков со своих земель. И сам же Маркевич принужден констатировать, что "землевладельцы сгоняли их (татар-десятинщиков - А.Т:) со своих земель целыми селениями, и они скитались, с места на место, не имея пристанища", или в другом месте: "Выселение и изгнание татар с мест, на которых они жили искони, приняли широкие размеры и нередко вызывали серьезные затруднения, сопротивление властям, уголовные преступления и длинные процессы".
Таково было экономическое положение татарских трудящихся масс. К этому необходимо еще добавить ту атмосферу подозрительности, враждебности, особенно во время и после крымской кампании, которой были окружены татары со стороны и властей, и дворянства. Это отношение к татарам, конечно, не к тем, кто получил чины и дворянство, а к татарской массе населения, заставляло правительство принимать меры к очищению прибрежной полосы от татар, к переселению их в глубь полуострова, создались даже различные проекты переселения их в центральные губернии, в Оренбургскую, Семипалатинскую область и др. Если эти проекты не были осуществлены, то среди населения о них знали, оно чувствовало на себе постоянную угрозу этого, оно было в полной мере беззащитно перед произволом и самодурством не только высших властей, по любого местного представителя власти.
Желая доказать, что не экономический и политический гнет гнал татар из Крыма в Турцию, заставлял их "итти и итти, целовать землю, плакать, но все-таки итти" (из описаний современников), заставлял переносить все ужасы и лишения этого перехода, а в основном националистическая идея и религиозный фанатизм, - проф. Маркевич, несмотря на весь имеющийся у нас материал по этому вопросу, все же заявляет, что, "несмотря на свое тяжелое положение, безземельные татары меньше других элементов татарского населения Крыма стремились к уходу в Турцию, а уходили землевладельцы, продававшие свои земли, хорошо обеспеченные мечетными наделами и вакуфами муллы, даже мурзы". Правильно, часть уходила из этих слоев, но в основном массу эмигрантов составляли крестьяне, и именно безземельные крестьяне. На этот счет мы имеем ряд доказательств.
Во-первых, по официальным данным (помещенным в упомянутой уже нами книге Усова) вся масса эмигрировавших татар за 1860-62 гг. делится по сословиям (что у татар совпадало почти с классовым делением) следующим образом: поселяне (занятие - сельское хозяйство) - 120.495 чел., или 85%; мещане (ремесленники) - 13.444 чел., или 9,5%; дворяне (землевладельцы) - 297 чел., или 0,2%; духовные - 7.446 чел., пли 5,3%; купцов - 25 чел.
Во-вторых, сам же Маркевич пишет: "Вторая эмиграция крымских татар имела более тяжелые последствия, чем первая. Крым лишился массы трудолюбивых и неприхотливых в своих потребностях работников в то время, когда потребность в них была особенно велика..., лишились рабочих рук южный берег и долины предгорного и горного Крыма". Не думаем мы, чтобы проф. Маркевич под "трудолюбивыми и неприхотливыми в своих потребностях работниками", которых лишился Крым, подразумевал мурз, землевладельцев и мулл.
Третьим доказательством того, что эмигрировало в основном крестьянство, далее безземельное крестьянство, служат еще и показания крымского дворянства, которое было весьма обеспокоено, лишившись дешевых рабочих рук. По этому поводу далее в 1860 г. было созвано чрезвычайное губернское дворянское собрание, на котором часть присутствовавших высказалась за запрещение переселения, мотивируя это именно недостатком рабочей силы.
Громадную убыль рабочих рук правительство принуждено было пополнять присылкой солдат для работы в имениях помещиков.
Таким образом, причинами эмиграции татар из Крыма в Турцию, в основном, являются: резкая ломка всего общественно-экономического строя и колонизаторская политика царизма, что вело к обезземеливанию татарских трудящихся масс. К этому добавлялся политический гнет, атмосфера недоверия, подозрительности и преследования со стороны властей. А на фоне этого расцвета националистическая агитация, увлекавшая собой массы, не видящие никакого выхода из своего положения при создавшихся условиях.
Вся теория "привилегированного" положения татар по сравнению не только с другими "инородцами", но далее и с массой русского населения, об особом "доброжелательном и снисходительном" к ним отношении, построенная проф. Маркевичем, рассыпается, как игрушечный домик, при первой же попытке серьезной проверки ее.
Мы не останавливаемся на других местах, щедро разбросанных в его статье, в роде "освободительной русско-турецкой войны", когда сейчас известно каждому школьнику, кого и как она "освобождала", кого и как "закабаляла", и т.п.
Основной своей обязанностью перед советской общественностью мы считаем вскрыть обще-реакционный характер статьи Маркевича и его попытки оправдания царской колонизаторской политики в Крыму.

Drupal tarafından desteklenir. Drupal,açık kaynak kodlu bir içerik yönetim sistemidir